Комментарии к Белой книгеГеоПозия: Мир в рифмах! www.geopoesia.ru

 
 

Творчество М. Ю. Лермонтова. Стихи, поэмы, анализ стихотворения Лермонтова 'Дума'


 
Краткий анализ стихотворения Лермонтова 'Дума'

Тема: анализ стихотворения Лермонтова 'Дума'



Дума

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее - иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.    полностью >

Анализ: Для того, чтобы провести анализ стихотворения Лермонтова "Дума" необходимо внимательно перечитать все ключевые места данного стихотворения и выделить...

Краткий анализ стихотворения Лермонтова 'Дума' здесь
Полный анализ стихотворения Лермонтова 'Дума' здесь


Биография


Детство

У Лермонтова всю жизнь имеется одна большая проблема: никто не воспринимает его всерьёз. Барышни, которые ему так нравятся, не видят его в упор, а гуляют с господами юнкерами, пьющими шнапс и употребляющими нехорошие слова. А он даже не "маменькин сынок", он - хуже: "бабушкин внучек". Косолапый, толстый, неуклюжий мальчик, музицирующий на фортепьянах.

дальше >

В Московском Университете

Наступает осень 1830. Чтобы хоть чем-то отвлечься, Лермонтов начинает сдавать экзамены в Московский университет и, сам не заметив как, становится студентом первого курса Нравственно-политического отделения. Лучшего места для обучения будущего автора "Уланши" (с одной стороны) и "Прощай, немытая Россия..." (с другой) трудно, кажется, было и придумать.

дальше >

Школа кавалерийских юнкеров

В училище его, как и всех, мордуют дембеля, а скорее всего - больше, чем всех. К счастью, на первой же выездке его лягает лошадь, так что он с переломом ноги весь первый курс лежит в лазарете. А после летних лагерей Лермонтов уже и сам становится "старослужащим". Каждую свободную минуту он теперь качает трицепсы, дельтовидные мышцы и спину - в чём, по свидетельству Меринского, изрядно преуспевает.

дальше >

На Кавказе

На "войне" Лермонтову очень понравилось. Все восемь месяцев командировки он с удовольствием путешествует вдоль и поперёк Большого Кавказского хребта (строевой службы у него, разумеется, никакой нет), открывает для себя мир киндзмараули и оджалеши, флиртует с грузинскими княжнами, пишет акварели, пробует маслом, до утра пляшет над Курой лезгинку - словом, с увлечением играет в Поэта ("спал на земле, ел чурек").

дальше >

Первая дуэль

На выбор объекта у Лермонтова уходит больше месяца. Ибо выбор ответственный: надо и здесь попытаться обойти Пушкина. Если Пушкин стрелялся с сыном посла крошечной Голландии, наполовину лежащей ниже уровня моря, то он должен выпустить кровь из сына посла великой Франции, чьи горные пики, покрытые вечными льдами, упираются в небо.

дальше >

Снова на Кавказе

В Чечне он быстро становится известен по обе стороны фронта. Свои зовут его "поручик Смерть", противники - просто "Демон". Он возглавляет самый отмороженный отряд коммандос, летучий "эскадрон смерти". "Я получил... отборную команду охотников, состоящую изо ста казаков - разный сброд, волонтёры, татары и проч., это нечто вроде партизанского отряда" (письмо из Грозного конца октября).

дальше >







Скачать анализ стихотворения Лермонтова 'Дума', zip


 

Середниково
Первые стихи
Москва
Школа юнкеров
Служба в полку
Кавказ
Петербург
Работа над Демоном
Лермонтов и Барант
Снова на Кавказе
Последний отпуск
Дуэль

Ангел
Бородино
Булевар
Валерик
Великий муж
Венеция
Ветка Палестины
Воздушный корабль
Выхожу один я
Гляжу на будущность
Гроб Оссиана
Два великана
Договор
Дума
Жалобы турка
Желанье
Журналист, читатель и писатель
Завещание
Звезда
И скучно и грустно
Из альбома Карамзиной
Из Андрея Шенье
Из Гёте
К N.N.
Кавказ
Как часто, пестрою
Кинжал
Когда Рафаэль
Листок
Любовь мертвеца
Мой Демон
Молитва
Морская царевна
Не смейся над моей
Нет, не тебя
Ночь
Оправдание
Отрывок
Памяти Одоевского
Парус
Пленный рыцарь
Поле Бородина
Последнее новоселье
Поэт
Пророк
Прощай, немытая Россия
Ребенка милого
Ребёнку
Родина
Ростопчиной
Свиданье
Слышу ли голос твой
Смерть поэта
Совет
Сон
Сосед
Соседка
Спор
Тамара
Три пальмы
Тучи
Утёс
Щербатовой

Демон
Мцыри

Полный анализ стихотворения Лермонтова 'Дума'


Adv: Recruiters companies in Moscow



Произведения


Валерик


Я к вам пишу случайно; право,
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? - ничего!
Что помню вас? - но, боже правый,
Вы это знаете давно;
И вам, конечно, все равно.

И знать вам также нету нужды,
Где я? что я? в какой глуши?
Душою мы друг другу чужды,
Да вряд ли есть родство души.
Страницы прошлого читая,
Их по порядку разбирая
Теперь остынувшим умом,
Разуверяюсь я во всем.
Смешно же сердцем лицемерить
Перед собою столько лет;
Добро б еще морочить свет!
Да и притом, что пользы верить
Тому, чего уж больше нет?..
Безумно ждать любви заочной?
В наш век все чувства лишь на срок;
Но я вас помню - да и точно,
Я вас никак забыть не мог!

Во-первых, потому, что много
И долго, долго вас любил,
Потом страданьем и тревогой
За дни блаженства заплатил;
Потом в раскаянье бесплодном
Влачил я цепь тяжелых лет
И размышлением холодным
Убил последний жизни цвет.
С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, - но вас
Забыть мне было невозможно.

И к мысли этой я привык,
Мой крест несу я без роптанья:
То иль другое наказанье?
Не все ль одно. Я жизнь постиг;
Судьбе как турок иль татарин
За все я ровно благодарен;
У бога счастья не прошу
И молча зло переношу.
Быть может, небеса Востока
Меня с ученьем их пророка
Невольно сблизили. Притом
И жизнь всечасно кочевая,
Труды, заботы ночь и днем,
Все, размышлению мешая,
Приводит в первобытный вид
Больную душу: сердце спит,
Простора нет воображенью...
И нет работы голове...
Зато лежишь в густой траве
И дремлешь под широкой тенью
Чинар иль виноградных лоз,
Кругом белеются палатки;
Казачьи тощие лошадки
Стоят рядком, повеся нос;
У медных пушек спит прислуга.
Едва дымятся фитили;
Попарно цепь стоит вдали;
Штыки горят под солнцем юга.
Вот разговор о старине
В палатке ближней слышен мне;
Как при Ермолове ходили
В Чечню, в Аварию, к горам;
Как там дрались, как мы их били,
Как доставалося и нам;
И вижу я неподалеку
У речки, следуя пророку,
Мирной татарин свой намаз
Творит, не подымая глаз;
А вот кружком сидят другие.
Люблю я цвет их желтых лиц,
Подобный цвету ноговиц,
Их шапки, рукава худые,
Их темный и лукавый взор
И их гортанный разговор.
Чу - дальний выстрел! Прожужжала
Шальная пуля... славный звук...
Вот крик - и снова все вокруг
Затихло... Но жара уж спала,
Ведут коней на водопой,
Зашевелилася пехота;
Вот проскакал один, другой!
Шум, говор. Где вторая рота?
Что, вьючить? - что же капитан?
Повозки выдвигайте живо!
"Савельич!" - "Ой ли!" - "Дай огниво!"
Подъем ударил барабан -
Гудит музыка полковая;
Между колоннами въезжая,
Звенят орудья. Генерал
Вперед со свитой поскакал...
Рассыпались в широком поле,
Как пчелы, с гиком казаки;
Уж показалися значки
Там на опушке - два, и боле.
А вот в чалме один мюрид
В черкеске красной ездит важно,
Конь светло-серый весь кипит,
Он машет, кличет - где отважный?
Кто выдет с ним на смертный бой!..
Сейчас, смотрите: в шапке черной
Казак пустился гребенской;
Винтовку выхватил проворно,
Уж близко... выстрел... легкий дым...
Эй, вы, станичники, за ним...
Что? ранен!.. - Ничего, безделка...
И завязалась перестрелка...

Но в этих сшибках удалых
Забавы много, толку мало;
Прохладным вечером, бывало,
Мы любовалися на них,
Без кровожадного волненья,
Как на трагический балет;
Зато видал я представленья,
Каких у вас на сцене нет...

Раз - это было под Гихами -
Мы проходили темный лес;
Огнем дыша, пылал над нами
Лазурно-яркий свод небес.
Нам был обещан бой жестокий.
Из гор Ичкерии далекой
Уже в Чечню на братний зов
Толпы стекались удальцов.
Над допотопными лесами
Мелькали маяки кругом;
И дым их то вился столпом,
То расстилался облаками;
И ожпвилися леса;
Скликались дико голоса
Под их зелеными шатрами.
Едва лишь выбрался обоз
В поляну, дело началось;
Чу! в арьергард орудья просят;
Вот ружья из кустов <вы>носят,
Вот тащат за ноги людей
И кличут громко лекарей;
А вот и слева, из опушки,
Вдруг с гиком кинулись на пушки;
И градом пуль с вершин дерев
Отряд осыпан. Впереди же
Все тихо - там между кустов
Бежал поток. Подходим ближе.
Пустили, несколько гранат;
Еще подвинулись; молчат;
Но вот над бревнами завала
Ружье как будто заблистало;
Потом мелькнуло шапки две;
И вновь все спряталось в траве.
То было грозное молчанье,
Недолго длилося оно,
Но <в> этом странном ожиданье
Забилось сердце не одно.
Вдруг залп... глядим: лежат рядами,
Что нужды? здешние полки
Народ испытанный... "В штыки,
Дружнее!" - раздалось за нами.
Кровь загорелася в груди!
Все офицеры впереди...
Верхом помчался на завалы
Кто не успел спрыгнуть с коня...
"Ура!" - и смолкло. "Вон кинжалы,
В приклады!" - и пошла резня,
И два часа в струях потока
Бой длился. Резались жестоко,
Как звери, молча, с грудью грудь,
Ручей телами запрудили.
Хотел воды я зачерпнуть...
(И зной и битва утомили
Меня), но мутная волна
Была тепла, была красна.

На берегу, под тенью дуба,
Пройдя завалов первый ряд,
Стоял кружок. Один солдат
Был на коленах; мрачно, грубо
Казалось выраженье лиц,
Но слезы капали с ресниц,
Покрытых пылью... на шинели,
Спиною к дереву, лежал
Их капитан. Он умирал;
В груди его едва чернели
Две ранки; кровь его чуть-чуть
Сочилась. Но высоко грудь
И трудно подымалась, взоры
Бродили страшно, он шептал...
"Спасите, братцы. Тащат в горы.
Постойте - ранен генерал...
Не слышат..." Долго он стонал,
Но все слабей, и понемногу
Затих и душу отдал богу;
На ружья опершись, кругом
Стояли усачи седые...
И тихо плакали... потом
Его остатки боевые
Накрыли бережно плащом
И понесли. Тоской томимый,
Им вслед смотрел <я> недвижимый.
Меж тем товарищей, друзей
Со вздохом возле называли;
Но не нашел в душе моей
Я сожаленья, ни печали.
Уже затихло все; тела
Стащили в кучу; кровь текла
Струею дымной по каменьям,
Ее тяжелым испареньем
Был полон воздух. Генерал
Сидел в тени на барабане
И донесенья принимал.
Окрестный лес, как бы в тумане,
Синел в дыму пороховом.
А там вдали грядой нестройной.
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы - и Казбек
Сверкал главой остроконечной.
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: "Жалкий человек.
Чего он хочет!., небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он - зачем?"
Галуб прервал мое мечтанье,
Ударив по плечу; он был
Кунак мой; я его спросил,
Как месту этому названье?
Он отвечал мне: "Валерик,
А перевесть на ваш язык,
Так будет речка смерти: верно,
Дано старинными людьми". -
"А сколько их дралось примерно
Сегодня?" - "Тысяч до семи". -
"А много горцы потеряли?" -
"Как знать?-зачем вы не считали!"
"Да! будет, - кто-то тут сказал, -
Им в память этот день кровавый!"
Чеченец посмотрел лукаво
И головою покачал.

Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать, и вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают. Дай вам бог
И не видать: иных тревог
Довольно есть. В самозабвенье
Не лучше ль кончить жизни путь?
И беспробудным сном заснуть
С мечтой о близком пробужденье?
Теперь прощайте: если вас
Мой безыскусственный рассказ
Развеселит, займет хоть малость,
Я буду счастлив. А не так?
Простите мне его как шалость
И тихо молвите: чудак!..